Как стать супер-мамой

Выпуск 20

С чего начинается воспитание?

Уже в раннем детстве мы начинаем осознавать, что большое - важнее, чем малое. Ребенку не позволяют крутить швейную машинку, при этом добавляют: "Ты еще маленький". Минуту спустя, он забирается на стол и осторожно выпрямившись, рядом со швейной машинкой, подняв руку над головой, ладонью вниз, обижено говорит: "Я узе болсой!". Или же: "Я выше тебя!" - отмечает он с чувством гордости, меряясь со своим сверстником. Неудобно и неприятно быть маленьким.

Уважение и восхищение вызывает большое, то, что занимает много места. А все, что маленькое - не интересно. Маленькие люди - маленькие и потребности, незначительны их радости и печали.

А еще обиднее, то, что ребенок слаб. Его можно поднять вверх, подбросить, усадить против его воли, свести на нет все его усилия. А когда он не слушается, у взрослого всегда есть про запас сила. В конечном счете, ребенок все же поймет, что обязан покориться, что все равно будет так, как хотят взрослые.

Собственным примером мы учим пренебрежительно относиться к тому, что меньше или слабее.

Взрослые создают машины, которые заменяют им мускулы, а еще создают компьютеры, заменяющие работу ума. И весь большой мир непонятен и немного опасен и хочется поскорее приобщиться к нему. И тогда особенно ярко, по контрасту, проявляется могущество взрослых и немощность детей. Еще бы, ребенок такой маленький, и такой слабенький, и живет еще мало, и ничего не читал и, конечно, ничего не знает.

И топает беспомощный ребенок с куклой или учебниками в руках, смутно осознавая, что за что-то, непонятное ему, старшие будут его карать или миловать. Для старших очень мала значимость того, что еще не созрело, но эта мерка совсем непригодна для человека.

Взрослые ласкают, заботятся и обучают своего ребенка и поэтому он всем им обязан, всем должен. Мы, родители, очень странные существа - если в начале мы обучаем нашего ребенка ходить и пользоваться различного рода вещами, то потом мы требуем от него, чтобы он сидел тихо и ничего не трогал. Наше отношение к детям очень похоже на отношения к вещи, которую мы кому-либо подарили. Нам хочется, чтобы подаренное нами использовалось определенным образом, чтобы эту вещь берегли и, конечно же, чтобы нам были всегда благодарны за наше благодеяние. Подарив вещь, мы все еще не расстаемся с нею.

Предвидя возможные результаты каких-либо действий, мы пытаемся поощрять достоинства и подавлять недостатки. Мы постоянно указываем и предостерегаем и это нередко делается с позиций, с которых ребенок чувствует себя ничем, а нас всем. И мы гордимся подобного рода нашими отношениями с детьми. Для себя мы оставляем право распоряжаться и требовать послушания, а ребенку - покоряться и помнить, что он еще маленький, а его доля участия в жизни может быть, со временем, еще вырастет.

Мы поручаем и проверяем выполнение порученного, чтобы оно соответствовало нашим позициям и нашим хотениям, а во всем остальном - "не следует совать нос не в свои дела!"

Очень часто отношения между взрослыми и ребенком заполнены сплошными "нельзя", в которых ребенку разобраться и понять совершенно невозможно. У взрослых все должно быть упорядочено и своевременно, все должно быть в пределах дозволенного.

Может быть, поэтому ваш ребенок собирает, по вашему мнению, всякий хлам: какие-то железки, бусинки, шнурки. Ведь это - вещи, на которые вы совсем не обращаете внимание, поэтому они принадлежат ему безраздельно.

И мы требуем, взамен предоставляемых ребенку благ, чтобы он нам уступал, "хорошо" вел себя, а если что-либо ему нужно - просил, но не в коем случае не требовал, так как прерогатива этому безраздельно принадлежит только нам, взрослым. И если посмотреть объективно, то подобного рода материальная зависимость не может быть моральной. Но, к сожалению у нас, взрослых, чаще всего две морали. То, что мы считаем аморальным для другого, не всегда аморально для нас самих.

Мы предполагаем что наш ребенок, не имея опыта, думает, что жизнь проста и легка. У него есть папа и мама; один зарабатывает, другой - покупает. Свободный от материальных забот, от соблазнов и сильных потрясений, он не может о них судить, не может понять, что взрослые его разгадывают моментально, раскрывают детские неуклюжие хитрости. А может и мы ошибаемся, видя в ребенке лишь то, что хотим видеть? А может быть он, не понятый нами, втайне страдает?

Мы пренебрегаем ребенком, потому что считаем, что у него впереди еще вся жизнь и он еще все успеет. И мы отделываемся он него, считая, что у нас так мало времени и у нас есть дела поважнее.

А сейчас он еще слишком мал, и за ним надо присматривать, не сводя глаз, как бы он чего не наделал. Присматривать и надзирать, и ни каких самостоятельностей, никаких непозволенных действий или эмоциональных реакций. Необходимо постоянно стоять на страже диеты, норм активности, отдыха и сна. Как долго? Всегда.

Ребенок для родителей всегда остается существом, которое надо опекать и контролировать, даже тогда, когда у него самого появляются дети. И ребенок, несмотря на все усилия вырваться из под опеки взрослых, иногда так и не сможет этого сделать, и останется инфантильным на всю свою жизнь. Не напрасно существует такая горькая шутка, в которой человек сетует на своих родителей, которые "не могут прокормить его всего лишь до его пенсии".

Малыш, по нашему мнению еще не понимает что важно, а что не важно. Он еще не знает, что такое систематический труд и мы постоянно должны преодолевать его капризы и прихоти, прививать ему осторожность и предусмотрительность, умение предвидеть и даже предчувствовать.

И это все потому, что мы взрослые - опытны и знаем, что мир полон опасностей и ловушек, опасных случайностей и катастроф. Ребенка надо предупредить, чтобы не случилась с ним какая-нибудь беда. Чтобы потом нас, взрослых ни в чем не упрекали.

Нам кажется, что к нашему ребенку прилипает все дурное и все порочное. Он охотно следует самым плохим примерам. Мы желаем ему добра хотим передать ему весь наш опыт. Мы считаем, что только мы знаем, "что такое хорошо и что такое плохо" и предлагаем бесплатно воспользоваться нашими знаниями, а он тянется только к дурному. Вот и приходится следить, чтобы слушался и из двух путей не выбирал наихудший.

Но, несмотря ни на что, мы все-таки любим наших детей. Они наша надежда и наше счастье. Они свет нашей жизни.

Отчего же тогда, нередко, они для нас словно непосильное бремя? Откуда появляется у нас неприязнь к нашему ребенку?

Еще задолго до того, как он, появившись на свет, мог криком поприветствовать весь окружающий мир, в семье возникают первые признаки растерянности и раздражения. Длительный период подготовки к предстоящим родам завершается беспокойными ночами и дополнительными расходами. И нет в доме никакого порядка, и все стало менее привлекательным и менее определенным.

Вместе с кислым запахом пеленок и пронзительным криком малыша в семье начинают возникать разногласия, лезут на поверхность противоречия взглядов и отношений и становится трудно договориться. Приходится все время быть начеку, чтобы не позволить разрастись в конфликт появившееся по какому-то поводу напряжение. И приходится терпеть и ждать и играть в "контролируемую глупость", чтобы только не выйти за рамки допустимого.

И мы живем ожиданием того времени, когда он, наконец, станет на ноги, когда он, наконец, сам сядет на горшок, когда он, наконец, сам будет возить ложкой из чашки в рот. Но мы не ожидаем, что он будет путаться под ногами, что он будет лезть во все щели, хватать и тянуть со стола скатерть, тащить за шнур горячий утюг, пытаться попасть дырочку розетки куском проволоки или гвоздем, повертывать выключатель на газовой плите. И вообще в этом периоде их жизни они имеют повышенные способности причинять ущерб и противостоять разумной воле родителей, быть неряхами и деспотами, делать только то, что их душе угодно.

И постепенно нарастает недовольство на детей из-за недосыпания ночью, из-за раннего вставания утром, смятой и разорванной газеты, пятен на скатертях и обоях, обмоченного ковра, разбитых очков и вазы для цветов, пролитого молока и дополнительных непредвиденных расходов. И, кроме этого, возникает еще множество других неожиданных проблем, вызывающих состояние физического и психологического дискомфорта.

Поистине, быть родителем - это трудное занятие требующее терпения, наличие ума и такта в столь сложной неожиданной обстановке. Иногда бывает, что родитель не выдерживает и оставляет решать все возникшие проблемы другому супругу (чаще супруге)!

И еще бывают разные мнения. Каждый человек имеет свое мнение по каждому вопросу, и иногда эти мнения бывают диаметрально противоположны. Обычно мнения бабушек не совпадают с мнением родителей и в результате ребенка буквально разрывают на части, стараются сделать ребенка лучше, другие хотят сами перед ребенком выглядеть хорошими. Последних почему-то не волнует, во что они превращают малыша.

Нередко, маленький хитрец бывает причиной трений и разлада между взрослыми; и в результате всегда кто-либо недоволен или обижен. За поблажку одного, ребенок отвечает перед другим.

Иногда за мнимой добротой, скрывается простая небрежность и ребенку приходится отвечать за чужую вину, а иногда взрослым движет попустительство или, еще хуже, корысть, когда взрослый пытается заслужить хорошее отношение к нему ребенка. И дети это моментально понимают и используют в своих корыстных целях. Когда взрослые вопросах воспитания тянут ребенка в разные стороны, то они разрушают его, делая его хитрым, подлым, лживым, эгоистичным.

Нас удовлетворяет, когда наш ребенок послушен и не доставляет лишних хлопот, когда он не мешает и не капризничает. Нас в это время почему-то не беспокоит, что мы воспитываем бесхребетного наследника, с рабской психологией. Сожаления приходят позже, когда нашему отпрыску возникнет необходимость вступать в мир, вначале мир малышей, а потом мир подростков. Это очень трудный период, как для самого ребенка, так и для его родителей.

Нам кажется, что взамен того, что мы ему даем добровольно, он обязан стараться и вознаграждать нас за наши усилия своими успехами; обязан соглашаться, понимать и уметь отказываться от своих притязаний и, конечно же, испытывать к родителям глубокую благодарность хотя бы за то, что они произвели его на свет.

Потом, когда он пойдет в школу, бдительность удвоится и ответственность возрастет. Теперь еще и перед школой. И одновременно возникнут столкновения противоречивых полномочий.

Очень часто родители потворствуют ребенку, потому что в душе считают, что они виноваты в том, что дали ему жизнь, принесли вред, обделили, были излишне жестоки. Иногда мать ищет оправдания недостаткам ребенка в том, что он болен, хотя болезнь может быть мнимой, том, что он растет без отца, хотя при отце она бы оправдывала его тем, что родитель у него такой плохой; оправдывает его безалаберность, обвиняя всех, с кем встречается ее подрастающий ребенок. И это вызывает сомнения в компетентности матери, а может быть в ее предвзятости.

Мы значительно реже советчики и утешители, а чаще - суровые судьи. Подход с позиций сурового судьи, в какой-то мере приводит к тому что индивидуальные бунты возникают реже, но зато сильнее и упорнее. А, следовательно, необходимо усилить надзор, преодолеть сопротивление, этим самым застраховать себя от неожиданностей. И, постепенно воспитатель соскальзывает все ниже и ниже. Все больше и больше не доверяет, выговаривает, обвиняет и ищет способы, чтобы не допустить повторения проказ и необоснованных требований. Все чаще запрещает и принуждает, не хочет видеть стараний ребенка получше выполнить то, о чем его просили, не хочет замечать попыток малыша быть совершеннее в своих действиях.

Существует ложное мнение, что от дружеского общения дети наглеют и ответом на доброту будет недисциплинированность и беспорядок. Да, это действительно бывает, когда доброта подменяется беспечностью, неумением и беспомощной глупостью. Ведь не секрет, что и среди родителей и среди воспитателей детских учреждений нередко встречаются люди никчемные, не способные ни к одному ответственному поступку.

Бывает, что взрослые, заигрывая с детьми, этим самым хотят быстро и дешево, без труда войти в доверие. Хотят порезвиться, если в хорошем настроении, а не разумно организовать занятие малыша (или малышей). Иногда такого рода поблажки сменяются приступами плохого настроения, что в конечном счете, приводит к тому, что дети в лучшем случае перестают уважать их, а в худшем - перестают считаться с ними, и даже презирают их.

Иногда взрослому кажется, что ребенка легко переделать, убеждая и ласково наставляя, стоит лишь растрогать и выманить обещание исправиться. Такой воспитатель раздражает и надоедает. Иногда внешне это выглядит как дружба, союз, а на деле постоянные враги и обидчики. Обычно, к таким взрослым у детей со временем возникает пренебрежение, и не о каком уважении, конечно, и речи быть не может.

Мы, взрослые, часто настолько некритичны, что думаем, что ласки, которыми мы преследуем детей, вызывают у них расположение к нам. Более правильным было бы, если бы мы считали что лаская ребенка, мы сами принимаем его ласку, ищем в ней защиты от одиночества, пытаемся восполнить недостающее нам внимание. Обнимаю, потому что мне грустно. Поцелуй, тогда дам игрушку.

Не думая, мы уже давно распределили значимость жизни. Одна важная и почетная, а другая - снисходительно нами допускаемая - менее ценная. Мы говорим: будущий человек, будущий работник. Что они еще только будут, и всерьез их нужно воспринимать только в будущем. А пока позволяем милостиво им путаться под ногами, но без них нам все-таки удобнее.

Но дети составляют значительный процент человечества. Дети всегда были, и всегда будут, и детские годы - важные годы в жизни каждого человека.

Каждый ребенок имеет будущее, но у него есть и прошлое, и многие часы грустных одиноких размышлений. Так же как и взрослые, он помнит и забывает, логично рассуждает и ошибается, верит и сомневается. Он, точно иностранец, не знает еще языка и направления улиц, не знает законов и обычаев, не всегда догадывается попросить или спросить и, конечно, ему еще нужен тот, кто вежливо и спокойно ответит на все его вопросы.

Мы часто по своей черствости и бесчувственности, а нередко по своей элементарной безграмотности, буркнем что-либо невразумительное на вопрос нашего маленького иностранца, умышленно или по незнанию, вводя его в заблуждение, потому что для нас важна наша собственная значимость, независящая от нашего содержания. Мы забываем, что сегодняшние попытки ребенка преодолеть неумения и незнания - это путь к его будущему совершенству.

И удивительно как еще удается ребенку получить необходимые навыки и знания при нашем к нему отношении. Как и где ему удается получить то, что потом станет фундаментом его будущего интеллекта! Все-таки удивительно талантлив этот народ - дети! Подслушал, подсмотрел, догадался, и к нашему удивлению, к школьному возраст умеет читать и считать, и к тому же, научился понимать и адекватно пользоваться правилами взаимоотношений между людьми.

В первые месяцы и годы своей жизни ребенок похож на губку, жадно впитывающую знания. И по чьей-то гнилой философии именно этот период мы держим его на голодном информационном пайке: "нельзя лишать ребенка его детства" - заявляем мы. Уже с первых дней своей жизни в нем открываются поочередно самые разнообразные способности но, оставаясь невостребованными, закрываются. Они - поэты и что-то ритмично лепечут, они - художники и карандаш носится из конца в конец листа бумаги, они певцы, они танцоры и еще многое, что открыто в раннем детстве и не подхвачено взрослыми, угасает.

В отличие от нас, взрослых, дети - гениальный народ, а мы их старательно усредняем по образу и подобию своему.

С чего начать воспитывать ребенка? Я думаю, с любви к нему. К сожалению, в отношения с ребенком нередко присоединяется торговый принцип, оценочный. Если ребенок что-то сделал, по нашему мнению, плохое, то он плохой. Сделал хорошее - хороший. Наше отношение малышу - это ответная реакция на его поведение и отношение к нам. Отсюда: "что посеешь, то пожнешь", "а за что тебя любить?". Человеческая любовь, как меновой товар: "ты мне, я тебе". Это не истинная любовь. Это вообще не любовь. В подобных случаях надо говорить о реакции эго, ненасытного эго, которое постоянно требует удовлетворения и никогда не получает его в той степени, в какой бы оно хотело.

Истинная любовь - она как свет солнца, которое сияет и хорошему, по нашему мнению, человеку и плохому, не требуя от них взамен ничего. Любимый человек не может быть невыносимым, он не может быть неприятным, нехорошим, он не может быть безразличным. Невыносимыми могут быть некоторые его особенности, неприятными его слова, его поведение, но любовь - это состояние любящего, которое словно поток истекает из него не зависимо от особенностей того, кого любишь. И если этот поток иссякает по каждому случаю, то, вероятно, это совсем не любовь, а только привязанность или чувство долга. Хотя чувство долга это тоже великое чувство и не каждый человек способен его иметь.

Затем, понимание. Пусть это вначале выглядит как попытка понять, потом это станет стремлением понять и, наконец, состоянием своеобразного прислушиванию к другому, стремлением стать на точку зрения другого, когда большая часть тебя самого находится на стороне другого. Ведь не просто так другой что-либо делает, есть же на это какие-то причины.

Нам трудно понять детей, потому что мы вышли из своего детства и забыли его. Мы пытаемся мерить поступки наших детей меркой взрослого. Но не могут быть для детей и взрослых одни и те же мерки. Постарайтесь понять детскую логику.

И, наконец, помощь. Ваш ребенок постоянно нуждается в вашей помощи, хотя, научившись говорить, может постоянно повторять: "я сам!"

Ваша помощь - это ваше стремление способствовать его ненасытной жажде знания. Все понять, все попробовать, обо всем иметь свое представление. Ваша помощь ребенку - это ваша жертва, это возвращение долгов вашим родителям, пусть неумело, но все же воспитавших вас.

Но пусть это не станет неоплатным долгом перед вами ваших детей. Свои долги они будут отдавать своим детям. Так будем же и мы отдавать своим детям долги не формально, когда нас к этому вынуждают обстоятельства, будем помнить, что каждый наш шаг и каждое слово могут формировать как умного, чуткого и интересного человека, так и никчемное и уродливое его подобие.

По материалам книги Петра Зорина "Твой ребенок - гений"

 

вернуться назад на главную